— ...ите! ...энные! ...ыватъ!.. онков!..

Зашвырнув трофей в носовой люк, где Кимка и его друзья хранили свое «оружие» и запасы провианта, мальчишки по крутым железным трапам поднялись на капитанский мостик. Деревянная палуба мостика хотя и потеряла былой блеск и кое-где рассохлась, но выглядела еще вполне прилично. Посредине мостика возвышалась мачта со стеньгой, горделиво откинутой назад. Особенно роскошно выглядела рубка, чудом сохранившая в окнах и двери все стекла. Санька юркнул в нее и принялся крутить колесо штурвала. Кимка тоже был не прочь погонять обитое медяшкой дубовое колесо с точеными рукоятками, но подавил в себе это желание. Заложив руки за спину, он стал важно расхаживать по мостику и сыпать приказания, подражая бывалым морякам:

— Рулевой, право руля!

— Есть, право руля! — молодцевато отвечал Санька.

— Еще правей!

— Есть, еще правей!

— Право на борт, раззява! Куда прешь? Хочешь в танкер врезаться?!

— Ну и врежемся! — вдруг взбунтовался рулевой. — Только это не танкер, а вражеская подводная лодка!

— Нет, танкер!

— Лодка!

— Ты что?!

— А ты чего?

— Стыкнемся?

— Испугал! Да я такой приемчик знаю! — Санька, оставив в покое штурвал, упер руки в боки. — Мне папа показал!..

В том, что Санькин отец (на заводе главный в НКВД) знает различные приемчики, Кимка не сомневался. Вот почему он заволновался и сразу же пошел на мировую.

— Сань, а Сань, не будем стыкаться! — зачастил он. Когда Соколиный Глаз волновался, он палил, как из пулемета, проглатывая кончики слов. В такой момент понять его было довольно трудно: — Мы-ы ж друзь... покаж.. св... лк... отдм... — набрал он третью скорость. Выпущенная обойма после расшифровки выглядела так: «Мы же друзья. Покажи, свой лук отдам!..»

— Уговор! — согласился Санька.

— Казенная печать! — подтвердил Соколиный Глаз.