Достав из ближайшего тайника лук и стрелы, Кимка порысил к родному дому.
...Санька Подзоров доедал котлету, когда под окнами раздался свирепый рык ягуара. Затолкав остатки котлеты за щеку, Санька метнулся к двери, но на полпути был перехвачен матерью.
— Куда? Прожуй хоть! Избегался весь. Кожа да кости!
— Ну уж, мам, выдумаешь! — согнув руки, Санька напружинил бицепсы.
— Ладно уж! — отмахнулась Мария Петровна. — «Мускулы»! У твоего дружка щеки как мячи, а у тебя?
— А почему, мам? Потому, что Кимка много купается, раз. Спать ложится, когда захочет, два. И, в-третьих, его совсем почти не ругают.
Последнюю фразу Санька произнес с такой грустью, что Мария Петровна смутилась:
— Иди, горе мое, а то дружок охрип уже!..
Санька медлить не стал, хлопнула дверь, и он закричал во все горло:
— Иду-у, Соколиный Глаз!
Скатившись по перильцам невысокого крыльца, мальчик завернул за угол дома, надеясь там найти своего приятеля, но Кимки на условном месте не оказалось.
— Ким-ка! Уля-ля-ля!.. Где ты?!
Соколиный Глаз не отзывался. Санька ни капли не сомневался, что дружок его прячется где-то поблизости: не такой он человек, чтобы так вот запросто взять и появиться. Конечно же он рассчитывает на то, что Санька начнет его искать. Но не тут-то было! У Меткой Руки (так Санька называл себя с некоторых пор) созрел собственный план.
Кимка-а! Я иду ку-па-гыр-ги! — крикнул Санька и, по-солдатски отбивая босыми пятками — шаг, двинулся к Воложке, напевая:
— Стой! — завопил Соколиный Глаз, выныривая из-под террасы. — Дело есть!